интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
14 .. 16
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 63.24
  • 73.72
спецпроект
Ставь смайл!

Sexual harassment

 

Третий из рассказов Николая Ложникова. Автор книги «Свободная касса» делится своим бизнес-опытом и в ироничной художественной форме, раскрывает механизмы работы больших корпораций. Его интервью читайте здесь. Сегодня для вас история о том, что порой начальник-француз — настоящее спасение!

 

Трудился я тогда менеджером по закупкам упаковки в одной ну очень большой международной компании, производившей шоколадные батончики. Правда, мой отец называл мою должность проще. «Ты, — говорил он, — работаешь снабженцем на кондитерской фабрике». Но это к делу не относится. Учитывая, что упаковка — это лицо любого продукта, нам приходилось работать в тесном взаимодействии с отделом маркетинга, который изо всех сил пытался сделать это лицо невозможно красивым. Понятно, что цели наши с ними несколько расходились: закупщикам нужно было все побыстрее да подешевле, а маркетологам — погламурнее, тем не менее находить общий язык нам, как правило, удавалось. Пока в отделе маркетинга не появился новый бренд-менеджер. Это была девушка забальзаковского возраста (назовем ее, например, Ларисой), внешне напоминавшая классическую советскую училку. Муж, дети и душевный покой в Ларисиной жизни отсутствовали напрочь. При этом по образованию она была филологом и щеголяла таким роскошным английским, который нам, спешно набиравшим лексику и грамматику в суровые перестроечные времена, и не снился. Понятное дело, что весь маркетинговый коллектив, состоявший преимущественно из молодых симпатичных девчонок, особой нежности к Ларисе не испытывал и распространял о ней по офису массу трагикомичных баек. Катастрофа разразилась чудесным весенним днем, когда я корпел над какой-то очередной презентацией для шефа. Мне позвонил генеральный директор моего основного поставщика, с которым мы больше года бились, чтобы получить нужное качество печати и всего месяц назад заключили, наконец, трехлетний договор. Это был добродушный предпенсионный дядечка из «красных» директоров. Голос, который я услышал в трубке, был нервозным и почти срывающимся, так что мне даже понадобилось какое-то время, чтобы его узнать. Но самым диким было, безусловно, то, что человек, совсем недавно, как ребенок радовавшийся контракту с флагманом мирового капитализма, теперь начал разговор с того, что заявил о своем намерении этот контракт расторгнуть. Сказать, что я был в шоке, — значит промолчать. Разговор наш длился около часа, в течение которого я самоотверженно работал психологом, одновременно пытаясь докопаться до первопричины. В результате выяснилось, что Лариса приезжала к ним на завод и устроила форменную истерику с криками и топотом, заявив, что работать они не умеют, а отпечатанная пленка годится только для подтирания, сами понимаете, чего. Кое-как успокоив мужика и упросив его не делать резких движений, я отправился в дружественный отдел, чтобы пригласить девушку в переговорную. Беседы у нас, однако, не получилось, потому как общаться она со мной пыталась в той же манере, что и с поставщиком, а я это как-то не очень люблю. В конце концов, мне пришлось заявить следующее: «Знаешь, дорогая, говорить в офисе и, в том числе, лично мне ты можешь все что угодно, но к моим поставщикам без моего согласия впредь прошу не ездить». На этом и расстались. А на следующее утро вызывает меня мой шеф-канадец и дрожащими руками протягивает распечатку мейла, который Лариса написала ни много ни мало президенту компании в России. Письмо, разумеется, было на изумительном английском и в нем долго и нудно рассказывалось о ее борьбе за качество продукта, тупости отечественных поставщиков и беззубости отдела закупок. Но самое интересное было в конце. Там Лариса доводила до сведения президента, что Николай Ложников, кроме неумения работать с поставщиками, проявил лично к ней непростительную грубость и фамильярность. Последняя заключалась в том, что я назвал ее «моя дорогая». Вообще, в английском языке есть два слова, которые на русский язык в обращении к человеку переводятся как «дорогой» или «дорогая». Термин dear более или менее соответствует обращению «Дорогой Иван Иваныч» или «Дорогая Маша». А вот слово darling можно примерно перевести как «дорогуша». Лариса в мои уста вложила именно злополучное слово darling.

 

 

— Ты знаешь, что это значит? — спросил меня шеф, держа бумажку двумя пальцами, будто в нее недавно кашлял больной туберкулезом.

— Нет, — честно ответил я.

— Это значит, что тебя теперь могут обвинить в сексуальном харассменте.

Тут-то я и присел прямо на его заваленный бумагами стол.

— Погоди, шеф, — выдавил я из себя, выйдя, наконец, из ступора, — Ты ее видел? Неужели ты действительно думаешь, что я мог испытывать к этой женщине какое-то сексуальное влечение?

— Конечно, нет, — печально улыбнулся шеф, — Но ведь мы с тобой работаем в американской компании, а они все помешаны на этом проклятом харассменте. Ладно, напиши мне мейл с объяснением, отдельно указав, что ты хотел сказать этим словом «дорогая», а я потом пойду, пообщаюсь с президентом, чтобы тебя отмазать...

Вернулся он сияющий, как унитаз на витрине.

— Ну, Ложников, считай, что заново родился. Повезло тебе, что наш президент француз. Он сам этот американский идиотизм терпеть не может. К тому же я ему твою жертву показал издалека — он минут пять смеялся. Обещал спустить на тормозах. Ну а тебе на будущее урок...

С Ларисой я после этого случая не разговаривал. Все три месяца, пока ее, к дикой радости коллег, не уволили под каким-то благовидным предлогом. А урок этот я и правда запомнил на всю жизнь.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Поволонтерим?

Поволонтерим?

Возможно ли построить карьеру в сфере волонтерства и в кого потом вырастают добровольные помощники?

24 июня 2018 0 12
Кроосивая развязка

Кроосивая развязка

ЧМ-2018 на «Понедельнике»: футбольная аналитика, факты, обсуждения.

24 июня 2018 0 35
Дайте две!

Дайте две!

Член Гильдии маркетологов об азах эмоционального маркетинга в сфере услуг.

23 июня 2018 0 24